Регіональні сайти Люстрації 2.0

Выброшены из системы. Как складывается жизнь люстрированних чиновников

фото: Andreina Schoeberlein
фото: Andreina Schoeberlein

Число «жертв» большой чистки аппарата власти официально идёт на сотни, неофициально – на тысячи. Одни выброшенные за борт чиновники начинают новую жизнь, другие цепляются за старую, оспаривая увольнение в судах, пишет Леонид Давыдов.

С ноября 2014-го по февраль 2015 года Вячеслав Бардаченко, теперь уже бывший старший инспектор административной практики отделения Днепропетровского ГАИ, служил в зоне АТО по квоте своего ведомства. Когда он вернулся и пришёл на работу, на проходной его встретили с удивлением: Бардаченко уволили ещё 16 января, а он об этом даже не знал.

Причиной внезапной отставки гаишника стало преследование его в рамках закона Об очищении власти. А именно тот факт, что он якобы незаконно возбудил уголовные дела в отношении активистов днепропетровского Автомайдана. Бардаченко уверяет, что не имеет к этим делам отношения, и отстаивает свою невиновность в суде.

Подобных ему госслужащих, подвергшихся люстрации за сотрудничество с прежним режимом, согласно списку, опубликованному на сайте Минюста, насчитывается 620 человек. В основном это чиновники разного уровня из силовых ведомств, за которые первым делом взялись люстраторы.

Половина списка – совсем не крупные винтики системы. Многим из них, как Бардаченко, люстрация без преувеличений испортила жизнь и карьеру.

Реальное число «жертв» большой чистки административных рядов втрое больше. По словам премьер-министра Арсения Яценюка, примерно 1,5 тыс. человек уволились сами, поняв, что попадают под действие закона. Болезненный процесс люстрации будет длиться ещё два-три года, осторожно прогнозируют в Минюсте, и конечное число функционеров, которые получат отставку, достигнет 5 тыс.

При этом вокруг закона, вступившего в силу 16 октября 2014-го, до сих пор не утихают дискуссии. Так, Европейская комиссия за демократию через право, более известная как Венецианская, хотя и одобрила его в целом, но сделала несколько замечаний. В частности, европейские эксперты предложили перенести антикоррупционные меры в другую часть законодательства Украины, а также отказаться от люстрации людей, которые были чиновниками в советское время. И хотя пожелания Венецианской комиссии пока не выполнены и находятся на рассмотрении в Конституционном суде Украины, люстрационный департамент Минюста считает закон имеющим полную юридическую силу.

Первых чиновников люстрация смела с постов ещё в октябре. С тех пор часть из них успели подать в суд, чтобы оспорить увольнение, а часть – с разной степенью успеха начать новую жизнь.

«С нами судятся порядка двух сотен людей. Но пока известно только об одном случае восстановления на работу – начальника кадрового отдела прокуратуры Харьковской области Владимира Суходубова, – рассказывает Татьяна Козаченко, глава люстрационного департамента Минюста. – Остальные дела зависли, а резонанс вызывают единицы».

Внесистемный кризис
Бардаченко до обычной гражданской пенсии ещё далеко – ему лишь 39 лет, и внезапная потеря работы резко изменила его жизнь. Совпавшее с люстрацией расставание с женой лишь усугубило положение.

«Честно говоря, был даже соблазн бросить всё и просто сидеть пить водку, но я взял себя в руки», – вспоминает экс-милиционер.

Бардаченко подал в суд, и на его стороне оказались результаты графологической экспертизы – почерк на протоколах в деле об автомайдановцах не совпал с почерком люстрированного. Бывший гаишник уверяет: как только он понял, что законных оснований для ареста активистов нет, отказался открывать дела.

«Потом откуда-то взялись написанные не моей рукой, но подписанные моим именем протоколы, и оказалось, что дела все-таки открыли, – рассказывает Бардаченко. – А в феврале 2014-го к власти пришла бывшая оппозиция, которая всех амнистировала. Пока я был в зоне АТО, провели служебное расследование, и я оказался на улице».
Пока иск днепропетровца остаётся в суде без удовлетворения, а сам истец – без работы. После увольнения по статье найти новую работу оказалось непросто.

«Куда меня возьмут с этим волчьим билетом?! – задает риторический вопрос Бардаченко. – У меня 19 лет выслуги, а теперь я оказался никому не нужен. Пытался даже грузчиком в супермаркет устроиться, но и там отказали, как только увидели мою трудовую книжку».

Сейчас бывшего гаишника, по его словам, материально поддерживают друзья и огород брата, где он выращивает овощи на продажу. Чтобы продолжать помогать двоим детям и онкобольной матери, Бардаченко продал оставшиеся после смерти отца машину и мотоцикл.

«Я готов хоть участковым в райотделе работать, на какой угодно должности, лишь бы вернуть работу и честное имя», – вздыхает он.

В похожем положении очутился и Александр Палош из города Виноградова Закарпатской области. С середины 1990-х он работал госинспектором отдела таможенного оформления № 3 поста Дьяково Закарпатской таможни, а попал под люстрацию из-за неправильно заполненной декларации о собственных доходах. В перечне недвижимости там не хватало подаренного ему матерью участка земли размером 0,5 га.

«Я этой землёй никогда не пользовался, она моя только по документам, причём ещё с 2007 года! Но заинтересовал фискалов этот факт почему-то только сейчас», – недоумевает бывший инспектор.

Как и Бардаченко, сейчас Палош судится и нигде не работает. Говорит, что в их маленьком городке 48-летнему мужчине работу и без увольнения по статье найти сложно, но быть охранником в частной структуре или торговать на рынке он не хочет – Палош не представляет себя без госслужбы.

Сейчас он живёт на пенсию инвалида войны в Афганистане, но признаётся, что на семью с тремя детьми её не хватает. О своих прежних доходах на таможне Палош предпочитает не распространяться – сокрушается лишь об утраченном статусе.

«Раньше я был приличным человеком, с нормальной должностью, все меня уважали. А теперь я кто? Обычный безработный, ещё и инвалид, – сетует он. – Когда после 20 лет работы тебя, как собаку, выбрасывают за дверь, сказать, что тебе обидно, – это ничего не сказать».

Найти люстрированного, принявшего этот удар судьбы без обиды на власть, трудно. Хотя Ангелина Шитик, экс-сотрудница Одесской таможни из Ильичевска, вполне довольна тем, как ей удалось пройти через чистилище люстрации. Шитик, за 18 лет бессменной работы на таможне дослужившаяся до главного бухгалтера, так же как и Палош, указала в своей декларации недостоверную информацию.

«Дело в том, что, помимо квартиры, в которой я живу и которую каждый год указываю в декларации, на меня оформлена ещё половина другой квартиры, – объясняет она. – Но поскольку я там никогда не жила и даже не плачу за коммуналку, про эту квартиру я никогда нигде не вспоминала. В этом году мою декларацию сверили с имущественным реестром, и мне предложили два варианта на выбор – увольнение по статье или по собственному желанию. Я выбрала второй».

Шитик признаёт, что осталась без работы по собственной вине, и в своём нынешнем положении видит много плюсов. Например, теперь ей не нужно каждый день проводить по несколько часов, чтобы добраться на работу в Одессу и обратно, и появилось время, например, чтобы ежедневно ходить на пляж.Новую работу Шитик ищет не спеша – материально её поддерживают муж и взрослая дочь.

«Я хочу на работу, могу быть бухгалтером или товароведом. Но все вакансии, которые мне попадались, – в Одессе, а не в Ильичёвске, а ездить каждый день у меня уже нет сил, – рассуждает Шитик. – Ну и, конечно, в трудоустройстве мешает возраст. Мне 53 года – кому я нужна?!»

В отличие от пешек системы, фигуры покрупнее, лишившиеся своих позиций, чувствуют себя более уверенно. Так, бывшему первому заместителю генпрокурора Николаю Голомше его отставка в октябре 2014-го лишь открыла новые перспективы. Он стал лидером новой партии Патриот и собрался идти на местные, а потом и парламентские выборы.
При этом Голомша ещё и оспаривает своё увольнение в суде – как он говорит, из принципа имеет все шансы выиграть дело. В перерывах между судом и политикой 52-летний Голомша активно занимается спортом – мол, раньше на это времени не хватало.

«Рекомендую вам зайти в Google и посмотреть комплекс упражнений Пять тибетских жемчужин [йога омоложения, в основном для спины], – советует он Корреспонденту. – С шести до семи утра каждый день я сначала бегаю, а потом делаю эти упражнения».

Заднее слово
Козаченко о люстрации может говорить долго и вдохновенно, с азартом спорить и аргументированно доказывать необходимость жёсткого очищения власти. Но она признаёт, что в законе есть немало подводных камей для всех, кому волей судьбы пришлось работать на руководящих постах во времена «преступного режима».

Те, кого сегодня уволили несправедливо, не должны годами ждать своего восстановления, полагает Казаченко. Однако сегодня суды часто не хотят рассматривать иски люстрированных, ссылаясь на то, что они ждут выводов Конституционного суда относительно закона.

«В то же время я знаю, что некоторым чиновникам в обход делают индульгенцию и без лишнего шума возвращают на должность», – добавляет эксперт.

При этом Козаченко признаётся, что до сих пор не видела полного текста выводов Венецианской комиссии по поводу закона, но утоняет: даже если изменения будут приняты, тех, кого уже уволили, они вряд ли коснутся. Эти люди смогут оспорить справедливость увольнения только через суд.

Старший партнёр юридической компании Ильяшев и партнёры Роман Марченко надеется, что рекомендации европейских экспертов всё же не останутся без внимания украинских властей – они важны для страны в политическом и имиджевом смыслах. Но уже люстрированных чиновников в случае принятия изменений в закон, по его мнению, может спасти только одно – если в обновлённом варианте документа будет прописано, что он имеет ретроспективное действие.

«В новом законопроекте должен быть пункт о том, что он касается и тех чиновников, которых уже люстрировали», – объясняет юрист.

Между тем, многие чиновники, чувствующие за собой прошлые грехи с точки зрения люстрационного закона, не дожидаются увольнения по статье. Для них уход по собственному желанию – единственная возможность избежать позорного клейма.

«Если вы знаете, что завтра вас люстрируют, то лучше сегодня написать заявление по собственному желанию, – советует Марченко. – Увольнение по статье всегда отрицательно сказывается на дальнейшем устройстве на работу. А уж по такой – тем более».

Понять, как много людей пытались заново устроиться на работу после такого увольнения, невозможно, подчёркивает отсутствие объективной статистики о люстрированных контент-эксперт портала rabota.ua Татьяна Пашкина.

«Люди стараются обезопасить себя и пытаются скрыть тот факт, что они попали под люстрацию, – объясняет она. – Ведь тогда риски, что на работу не возьмут именно по этой причине, взлетают вверх».

Закона, который запрещал бы брать выброшенных из системы функционеров на негосударственные должности, нет и быть не может. Но, по мнению экспертов, даже в частном секторе экономики у работодателя возникает моральный барьер.

«И судиться с таким работодателем бессмысленно – он всегда может сказать, что причины отказа в работе были другими», – уверяет Марченко.

Однако, по наблюдениям Пашкиной, у многих уволенных чиновников, даже совсем невысокого ранга, часто была и остаётся стабильная неофициальная подработка на стороне, для которой люстрированное прошлое не имеет значения.

«На самом деле многие работодатели стараются отойти от политики, – уверена эксперт. – И если ты профессионал, то тебя с руками оторвут. Вне зависимости «люстра» ты или нет».

korrespondent.net

Залишити відповідь

Top